Через десять минут майор Миратов сделал все, что положено делать в подобных ситуациях. По рации, установленной в микроавтобусе, вызвал «скорую помощь» и пожарных. Из оставшихся бойцов поставил оцепление по периметру огорода, чтобы собравшиеся на улице зеваки не подходили близко к догорающему дому. Итог операции был неутешительным: отряд Миратова потерял в перестрелке троих бойцов, еще двое были тяжело ранены. Одному ружейная картечь посекла икроножные мышцы. У другого бойца картечины раздробили плечевой сустав. Раненых кое-как перевязали, положили на брезент и отнесли к дороге.

Все время, пока Миратов расставлял людей, возился с ранеными и, ругаясь по-черному, отгонял зевак, задержанный Анисимов стоял посредине двора. От слабости он покачивался, подносил скованные браслетами руки к лицу и вытирал капли пота. Рядом с задержанным топтался прапорщик Дроздов.

— Позовите майора, — попросил Анисимов слабым придушенным голосом. — Я хочу показать что-то важное. Там, в дальнем сарае, они прятали какие-то важные документы. Паспорта, карты местности. Я знаю, где тайник.

— Тайник? — недоверчиво переспросил прапорщик, но все же кликнул майора. Миратов подошел к Анисимову, выслушал его сбивчивый рассказ о документах и тайнике.

— Ну, пошли, показывай, — подтолкнул он Анисимова кулаком в спину и позвал еще двух бойцов из оцепления. Чем черт не шутит, где-то в темных углах мог прятаться сообщник Анисимова. Впятером они прошли в дальний конец двора, к дровяным сараям с тремя дверями. Замков на дверях не было, только деревянные щеколды.